Издательство Марии и Виктора Котляровых

Это своеобразная фотолетопись, первый выпуск которой охватывает конец XIX – начало XX века, второй – 20–30-е годы XX века, третий – 50-е годы XX века, то есть переломные периоды в истории народа.

Пишущие эти строки рассматривают Балкарию не как географическое понятие, а скорее как духовное; не место обитания (проживания), а обитель – родовые корни, сердечную привязанность… Каждого, знакомящегося с этими фотоальбомами, ожидают поистине удивительные открытия – встреча с Балкарией, которая для большинства своего рода «терра инкогнито», то есть страна неизвестная.

Необычность альбомов в их цельности – зритель, листая страницы, как бы путешествует по ущельям Балкарии – Черекскому, Хуламо-Безенгийскому, Чегемскому, Баксанскому, причем одновременно это и путешествие во времени. Необычность и в том, что часть фотографий могут существовать сами по себе, извлеченные из альбома – они сделаны в виде открыток, которые можно вырезать по линии перфорации и послать своим знакомым, дать весточку о себе, напомнив о малой родине. Сами альбомы крепятся на пружинном переплете, тоновая одноцветная печать (в начале века, напомним, фотографии были только черно-белые) передает малейшие детали пейзажа, выражение лиц героев снимков.

В издательстве была проведена огромная работа по ретушированию снимков, восстановлению утраченных их фрагментов, кадрированию.

Балкария конца XIX – начала XX века предстает перед нами из работ полковника царской армии Вишнякова, составивших его знаменитый альбом, врученный «Ее императорскому величеству Государыне Императрице Марии Федоровне от верноподданных кабардинского и горского племен» в 1883 году и хранящийся ныне в Национальном музее КБР. Из его фондов, а также из фондов Санкт-Петербургского музея этнографии, музеев Северного Кавказа, частных коллекций почерпнуты другие фотографии, в большинстве своем датированные началом XX века.

Альбом, воссоздавший 20–30-е годы XX века, составили фотографии, хранящиеся в фондах Национального музея КБР, сделанные во время экспедиций, организованных новой властью по ущельям Балкарии с целью изучения быта, образа жизни местных жителей. Ряд снимков был приобретен у фотографов, в основном пятигорских, другие поступили в музей в порядке пополнения фондов.

«Конец 50-х годов XX века» – третий альбом проекта. Его составили материалы, отразившие организованные в те годы Республиканским краеведческим музеем (ныне НМ КБР) экспедиции по балкарским селениям в целях изучения исторических памятников Балкарии. Первая такая экспедиция (совместно с Кабардино-Балкар¬ским научно-исследовательским институтом) была проведена в 1958 году в Хуламо-Безенгийское ущелье. В следующем году были организованы поездки в Верхнюю Балкарию, археологическая экспедиция в Чегемское ущелье.

Одним из инициаторов экспедиции 1959 года в Хулам и Безенги стал Кайсын Кулиев – и это вполне объяснимо, ведь здесь жил и творил его учитель, выдающийся поэт, мудрец, религиозный просветитель Кязим Мечиев. Весь маршрут экспедиции, запечатленный профессиональным фотографом Анатолием Руденко: с одной стороны, обезлюдившие балкарские селения, разрушенные сторожевые башни, с другой – строящиеся дома, мужчины и женщины, на чьих лицах радость и уверенность в завтрашнем дне – оживает перед нами. К сожалению, имена не всех людей, запечатленных на этих, 45-лет¬ней давности снимках, удалось выяснить, но есть надежда, что, возможно, кто-то узнает себя, своих родственников. А прикоснувшись к прошлому своих родных и близких, станет духовно богаче.

За последнее время наша «балкарская фототека» значительно пополнилась из разных источников. Многие из них в нынешнем издании публикуются впервые.

Балкария: достоинство и величие

Документальное искусство фотографии сумело сохранить для нас правду того времени, о котором советская история высказалась однозначно: дикое, темное, отсталое. Дореволюционные окраины Российской империи действительно не имели письменности, электричества, достаточно большого слоя высокообразованного населения. Но при этом весьма успешно функционировала традиционная культура, в рамках которой воспроизводились и крепли национальные особенности бытия и мышления, от жилища, одежды до устно-поэтического творчества. Глядя на фотографии балкарцев, радуешься, сколько в их лицах выразительности, несуетности, сдержанной силы и достоинства. В них присутствует ее величество Духовность, что само по себе отрицает так называемые дикость, темноту, отсталость горцев.

Ландшафтное своеобразие Балкарии очень гармонично перекликается с видом аулов, кладкой стен, минаретом мечети, строгой одеждой. Люди живут здесь в большинстве своем целомудренной природной жизнью, которой не коснулись пороки современной цивилизации. Живут трудно, согласовывая каждый свой шаг вперед, каждое достижение с суровой реальностью гор. В портретной галерее мы видим особ княжеских родов, мусульманских шейхов, паломников, совершивших хадж в Мекку, рядовых скотоводов и охотников, множество детских лиц, чье дыхание жизни волнует спокойствием, величавостью и той неумолимой кратковременностью земного пребывания человека, что в совокупности равняется жизни вечной. Эти фотографии не предназначались для музеев – они были частью текущего дня, кусочком частного существования и способом ознакомления народов друг с другом, поскольку рассылались по почте в виде открыток.

Историки все еще спорят, с каких пор на этих землях живут балкарцы и каково их происхождение. Чем дальше в глубину веков они забираются, тем более разные получаются результаты. Общепринято же считать, что уже 700 лет на территории нынешней Кабардино-Балкарии соседями живут и кабардинцы, и балкарцы.

История перемещалась в пространстве, где одни народы уступали место другим, где развитие когда-то великих этносов приостанавливалось, зато стремительно нарастал прогрессивный импульс других. История развивалась во времени, наскальная живопись и старые камни с загадочными письменами – это то, что осталось от древних культур. Когда-нибудь историки договорятся, ведь мир наш стал обозримым и стремящимся к единовременности и общности исторического развития. Тем более ценным представляется документальное свидетельство самого простого, самого обыденного жития балкарцев, ведь на современном фоне эта бесхитростность и величие выглядят не столько мимолетным изображением, сколько фундаментом нашего роста.

Балкария: надежда и любовь

Вскоре после Октябрьской революции 1917 года Балкария перестала быть только географическим понятием. С января 1922 года истории известна уже Кабардино-Балкарская автономия, и эта ситуация обусловила ускорение социально-политических процессов, формирование государственных институтов. Это сопровождалось, как и по всей стране, ломкой традиций и унификацией национальных особенностей, жестким террором и репрессиями. Энтузиазм и трудовой героизм горцев были столь масштабны и экономически ощутимы, что КБАССР была награждена орденом Ленина.

А что же горы, куда цивилизации было сложнее добраться? На фотографиях той поры традиционные сакли и самодельные яркие ковры-кийизы, женщины по-прежнему обрабатывают шерсть и ткут пряжу, качая младенцев в люльках. Но вот дороги становятся шире, в аулы заезжают автомобили, колхозная жизнь все больше поглощает частную. Красоты природы и камни ничуть не изменились – глаз фотографа любуется ими, он запечатлевает могильники, водопады, снежные вершины, пастушьи коши. Вот неожиданно появляется стайка детей с раскрытыми Коранами – религия не в почете у большевистской власти, и школа эта тайная. В Приэльбрусье, на Кругозоре, появляется Дом советского туриста, а в ущелье Адыл-Су органично вписывается в пейзаж дача руководителя КБАССР Б. Калмыкова.

«Жители селения Былым» – столь разные и каждый по-своему брав и мужествен. В выражении их лиц и обнаженных головах есть что-то знакомо-киношное из 30-х годов и необязательно балкарское. Фотография эта не отпускает, в ней какая-то тайна. Щемящее чувство жалости, а не только естественного любопытства, вызывают снимки «Танцы в ауле Чегетэль», «Жители аула Безенги», «Праздник весны в ауле Нижний Чегем», большие групповые снимки, где люди улыбаются… Они улыбаются, варят колхозную бузу или сидят у домашнего очага. Они не знают еще, что совсем скоро эта знакомая и кажущаяся такой прочной жизнь рухнет, мужчины и мальчики с этих фотографий уйдут на фронты священной войны и там погибнут, защищая Родину.

Сами горы тоже станут ареной сражения, сюда доберутся фашисты и начнут утверждать свои порядки и свой взгляд на жизнь. Потом их выбьют отсюда, и покатятся они на свой Запад, а все балкарское население, по существу еще патриархальное, 8 марта 1944 года в одночасье вышлют в товарных вагонах в Казахстан и Среднюю Азию. Об этом произволе сталинского режима много написано, но никогда не вернешь жизнь погибшим, сломленным несправедливостью, не вдохнешь живой дух в навсегда остывшие очаги разрушенных аулов.

Потом власть вернет балкарцев домой, душевные раны будут медленно рубцеваться, а некоторые селения возрождаться. Но это будет гораздо позже, когда люди и горы снова соединятся. Случится много хорошего, но, глядя на фотографии этого альбома, все время хочется сказать: «Время, остановись!» Ведь все еще живы, и все вокруг так привычно и так навечно…

Балкария: единение и вера

За те 13 лет (1944–1957), что длилась вынужденная разлука гор и людей, первые постарели, а вторые стали мудрее. Сталинский геноцид не убил в балкарцах лучшее, что во все времена отличало горцев – жизнелюбие, гостеприимство, величайшее трудолюбие, почти сыновью привязанность к земле, где родились они и где жили их предки. Балкарцы никогда не относились к тем людям, которые считали Родиной то место, где им хорошо. Они были убеждены, что хорошо им будет только там, где каждая круча, родник или склеп наполняли силой приобщенности к истории предков и оправдывали собственное предназначение в жизни. Как прекрасно понимал это Кайсын Кулиев, затеявший этнографическую экспедицию в родные горы. Он хорошо знал, что уцелело, а что невозвратимо разрушено временем безлюдья в некогда обжитых его народом ущельях. Следы этой ревизии, этого неравнодушного всматривания и изучения запечатлены на снимках. Они ужасают развалинами и более не подлежащими восстановлению аулами. Но эти фотографии также и окрыляют, поскольку красноречиво свидетельствуют об интеллектуальной мощи предков, строивших башни, пробивающих лестницы в скалах, владеющих секретами террасного земледелия.

В этих горах явился миру Кязим Мечиев, сумевший поэтически передать сокровенный смысл бытия, в бесписьменную пору подготовить душу своего народа к перемене сознания, свершившегося после Октября 1917 года. О необходимости гуманного отношения к горцам, о единении национальной интеллигенции во имя просвещения балкарцев в том числе, много писал до революции талантливый публицист Басият Шаханов, а его сын Тимур вместе с Кайсыном пытался собрать и сохранить для будущего этнографические сведения о жизни своего народа. Возвратившиеся с чужбины балкарцы строили современные дома, носили обычное европейское платье, учились по общепринятым советским стандартам. Дети конца 50-х давно стали врачами, учителями, организаторами производства – лица некоторых из них легко узнаваемы сегодня. Героем Социалистического Труда стал чабан Салих Аттоев.

Нет среди живых незабвенного Кайсына, но дело рук, ума и души его не имеет цены, ведь он объединял народ, соединял невидимыми нитями его прошлое и будущее. «И руками, как крыльями, взмахну»,– без полета, без веры в общее будущее невозможно никакое движение вперед.

Поэт Кулиев обостреннее многих чувствовал, какой глубокий кризис переживал его народ в период депортации, когда была насильственно прервана привычная жизнь, когда в ходе переселения массово погибли люди и когда перед спецпереселенцами во весь рост встала необходимость психологической ломки ради приспособления к необычным местам обитания в Азии. Утраченное, конечно, не вернуть, но обращение к родным корням очищает душу, позволяет яснее видеть перспективы вхождения в евразийское и мировое сообщество.