Ровно 140 лет назад, в 1869 году в Лондоне, в издательстве «Лонгман, Грин и Ко.» вышла книга с длинным, изобилующим географическими определениями названием «Путешествия по Центральному Кавказу и Башану, включая посещение Арарата и Тавриза и восхождения на Казбек и Эльбрус». Книга, которая по большому счету и открыла европейской публике Кавказ как таковой и его обитателей, в частности жителей Кабардино-Балкарии. Ее автор Д. У. Фрешфильд – тот самый знаменитый англичанин, одним из первых побывавший на Кавказе, проторивший сюда дорогу для горовосходителей всего мира и тем самым начавший новую главу в истории альпинизма, получившую впоследствии название «Альпинизм за пределами Альп».

       Дело в том, что члены созданного в 1857 году Английского альпийского клуба,  заявившие своей целью «содействовать установлению дружбы между альпинистами, развитию горных восхождений и исследований во всем мире и лучшему познанию гор через литературу, науку и искусство», спустя десять лет покорили практически все пики в Альпах. Тогда они обратились, так сказать, к «чужим» вершинам, направив свой взор на совершенно не исследованный к тому времени Кавказ. Летом 1868 года сюда отправились экспедиция, в состав которой входили Дуглас Фрешфильд, Каминс Таккер и Адольфус Мур. Они взошли на Казбек и Эльбрус (на Восточную вершину с проводником-французом и двумя местными жителями – Ахией Соттаевым и Дячи Джаппуевым), побывали в Осетии и Сванетии, в Балкарии, вершины которой буквально потрясли англичан. Невозмутимый до сей поры англичанин, пораженный величием увиденных пятитысячников, воскликнул: «Как жаль, что Коштан-тау и Дых-тау ниже Эльбруса, именно они достойны носить титул настоящих короля и королевы Кавказа».

       Впечатления от той экспедиции и легли в основу книги «Путешествия по Центральному Кавказу и Башану, включая посещение Арарата и Тавриза и восхождения на Казбек и Эльбрус», до последнего времени неизвестной русскоязычному читателю. Мы решили восполнить этот досадный пробел, дабы знаменитая работа стала доступна тем, о ком и идет в ней речь. Пятигорский краевед, экскурсовод, знаток ряда европейских языков Игорь Гориславский – им, в частности, переведена знаменитая работа английского слависта Лоренса Келли «Лермонтов. Трагедия на Кавказе» (М.: Русская панорама, 2006) – великолепно справился с поставленной задачей.

       В подготовленную издательством работу включены также главы из книги, повествующие еще об одной экспедиции – после 1868 года великий английский альпинист побывал на Кавказе еще дважды: в 1887 и 1889 годах. Сочинение это вышло в двух томах в 1896 году в издательстве Эдварда Арнольда (Лондон, Нью-Йорк) под названием «Исследование Кавказа Дугласа Фрешфильда» и с иллюстрациями Витторио Села. Такое же название получила и наша книга.

       Среди упоминаемых Д. Фрешфильдом  имен Альфред Маммери, не менее знаменитый английский альпинист, совершивший в конце июля 1888 года  сверхбыстрое восхождение по южному гребню Дых-тау (туда и обратно за 11 часов!), книга которого также переведена по заказу издательства и придет к читателю в самое ближайшее время; Селла Витторио (1859–1943) – итальянский фотограф-альпинист, трижды побывавший на Кавказе и запечатлевший его на великолепных фотографиях, которыми иллюстрированы книги Д. Фрешфильда и А. Маммери; Адольфус Мур (1841-1887), покоривший (в 1868 и 1874 годах) обе вершины Эльбруса; Клинтон Дент (1850-1912),участник четырех экспедиций на Кавказ.

       Что касается самого Дугласа Фрешфильда (1845-1934), то он прожил долгую и насыщенную жизнь, побывал в десятках стран, исследовал множество горных массивов, в том числе Гималаи, организовывал экспедицию на Эверест, и даже будучи шестидесятилетним, множил число покоренных вершин. Кавказские среди них – в числе самых любимых.

       Главы из книги «Путешествия по Центральному Кавказу и Башану, включая посещение Арарата и Тавриза и восхождения на Казбек и Эльбрус», книги, по большому счету открывшей европейской публике Кавказ как таковой и его обитателей, спустя 140 лет после опубликования приходят к русскоязычному читателю. Д. У. Фрешфильд, ее автор, – тот самый знаменитый англичанин, одним из первых побывавший на Кавказе, проторивший сюда дорогу для горовосходителей всего мира и тем самым начавший новую главу в истории альпинизма.

       Также публикуются отрывки из первого тома «Исследование Кавказа Дугласа Фрешфильда», повествующие еще об одной экспедиции (1887 года) великого горовосходителя в Кабардино-Балкарию.

       Имя Н. Я. Динника (18 -1917) сейчас основательно подзабыто, и в большей степени известно  лишь ученым, в первую очередь, зоологам. И это совершенно несправедливо, ибо Николай Яковлевич – выдающийся исследователь, навсегда вписавший свое имя в историю изучения Кавказа.

       Две публикуемые в этой книге его работы  – «Поездка в Балкарию» и «Поездка в Балкарию в 1887 году», напечатанные в 1890 году в знаменитом сборнике ЗКОИРГО (Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического общества), с того времени не переиздавались и в полном своем объеме известны в прямом смысле лишь единицам. И это совершенно неверно: написанные ярко, образно, со знанием дела, изобилующие точными наблюдениями, они и сегодня вызывают живейший интерес как к описываемому, так и личности автора.  Именно поэтому издатели посчитали целесообразным снабдить книгу приложением, в которое вошла написанная более полувека назад статья С. М. Федорова о многообразной деятельности Н. Я. Динника, а также библиография основных работ исследователя.

       Имя Н. Я. Динника (1847 -1917) сейчас основательно подзабыто, и в большей степени известно  лишь ученым, в первую очередь, зоологам. И это совершенно несправедливо, ибо Николай Яковлевич – выдающийся исследователь, навсегда вписавший свое имя в историю изучения Кавказа.

       Родившись в Ставрополе, окончив здесь же Ставропольскую гимназию, он продолжил учебу на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета, после чего вернулся в родной город и всю жизнь проработал преподавателем гимназии и казачьего юнкерского училища. Но все свободное время Н. Я. Динник отдавал главному делу своей жизни – изучению природы и животного мира дорогого сердцу Кавказа, совершая ежегодные поездки по расположенным на его территории округам, исходив «заповедник мировой истории» (слова В. Миллера) чуть ли не вдоль и поперек.

       Свою первую статью «Горы и ущелья Северо-Западного Кавказа» он опубликовал в 1877 году, а всего в его творческом багаже более ста статей, очерков, книг. За статью «Горы и ущелья Терской области» в 1885 году Н. Я. Динник получил серебряную медаль от Русского географического общества, а впоследствии и золотую за изучение Кавказа в целом.

       За двухтомное исследование «Звери Кавказа» в 1912 году он был удостен премии Российской академии наук. В этом монументальном труде Николай Яковлевич изложил результаты своих многолетних биологических наблюдений над кавказскими животными. «Наблюдения эти, процитируем строки некролога, опубликованного в «Известиях Кавказского отдела Русского географического общества» (Том XXV, № 2-3, Тифлис, 1917, с. 366-368), тем более ценны, что тип зоолога-наблюдателя жизни и нравов крупных млекопитающих в их естественной обстановке ныне почти совершенно не встречается среди натуралистов. По крайней мере, в России со времён Эверсмана и Северцова и до настоящего времени единственным …представителем почти исчезнувшего ныне типа натуралистов, которые добывают свои знания исключительно среди природы с ружьём и биноклем в руках, русским Брэмом, являлся Н. Я. Динник.

       Свои всесторонние, подробные и правдивые наблюдения над животными Кавказа  он облёк в прекрасную литературную форму и сочинение его «Звери Кавказа» является огромной ценности вкладом в русскую научную литературу, вовсе почти лишённую подобных сочинений. Оно читается с захватывающим интересом …всяким любителем природы и, несомненно, побудит некоторых из них внести также и свою лепту в дело изучения жизни и нравов диких животных, в настоящее время, по мере интенсификации культуры и хищничества, быстро приближающихся к исчезновению даже и в таком зоологическом Эльдорадо, каким является Кавказский край.

       Со времени Брэма,– писал об этом сочинении такой суровый и требовательный критик, как К. А. Сатунин,– мы не имели таких точных правдивых и интересных описаний жизни животных, сделанных на основании своих собственных наблюдений. Эти качества делают книгу Динника поистине драгоценной. Пройдёт ещё немного времени, при быстром неудержимом шествии культуры ничего не останется от некогда богатой и оригинальной фауны Кавказа и лучшим памятником её остаётся книга Динника».

       Две работы Николая Яковлевича Динника – «Поездка в Балкарию» и «Поездка в Балкарию в 1887 году», опубликованные в 1890 году в знаменитом сборнике ЗКОИРГО (Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического общества), с того времени не переиздавались и в полном своем объеме известны в прямом смысле лишь единицам. И это совершенно неверно: написанные ярко, образно, со знанием дела, изобилующие точными наблюдениями, они и сегодня вызывают живейший интерес как к описываемому, так и личности автора.  Именно поэтому издатели посчитали целесообразным снабдить книгу приложением, в которое вошла написанная более полувека назад статья С. М. Федорова о многообразной деятельности Н. Я. Динника, а также библиография основных работ исследователя.

       Мы уже рассказывали о выходе в нашем издательстве книги Д. У. Фрешфильда «Путешествия по Центральному Кавказу и Башану, включая посещение Арарата и Тавриза и восхождения на Казбек и Эльбрус» («ГЮ», № , 2009). Своеобразным дополнением к этой работе являются заметки  другого не менее знаменитого английского альпиниста – Альфреда Маммери. Того самого, что совершил в июле 1888 года сверхбыстрое восхождение по южному гребню Дых-тау (туда и обратно за 11 часов!). Кстати говоря, у Маммери «на ростово-владикавказской железной дороге украли все деньги, и ему не только нельзя было заняться какими-либо исследованиями, но даже не с чем было возвратиться назад. –  мы цитируем газету «Кавказ» (1889, 8-9 февраля) – Не желая вернуться в Англию ни с чем, проделав такой длинный путь и находясь почти у цели, он прибегнул к займу. Но на эти средства имел возможность пробыть здесь всего три недели, побывал за это время в Вольной Сванетии и восходил на горы  Шхара и Дых-тау».

       О своих приключениях Маммери поведал в книге «Мои восхождения в Альпах и на Кавказе», переведенной по заказу издательства. Написанная живым слогом, ироничным, образным языком она содержит ряд весьма интересных наблюдений о горских татарах (так европейцы называли балкарцев). Смысл сказанного англичанином можно выразить коротко: удивление – оказывается, и здесь, вдали от цивилизации, живут люди, достойные уважения и добрых слов; которые много чего не знают, но твердо следуют принципам, завещанными философами древности: люди существуют друг для друга. Во всяком случае, должны…

       Вот англичане переживают из-за того, что ненастная погода, задержала их восхождение на Шхару. Сыро, холодно и голодно, особенно когда видишь, как  «бойкие овцы, предназначенные для обеда, носятся вокруг, но превращение живой овцы в баранину затруднительно из-за отсутствия огня». Сожаления о коше, где остались  полотняная палатка и хороший запас дров, сложенных в пещере, вот и все, на что оказались способны хваленые английские альпинисты. А вот как поступил местный житель. Неожиданно «мы увидели, пишет Маммери, идущего по травянистому склону охотника с вязанкой дров на широких плечах. Он, видимо, знал, что дров здесь нет, спрятал их в сухом месте под камнем и прошёл к Миссес-кош, чтобы поддержать нас. Это было сделано предприимчиво и любезно без какой-либо мысли о награде, ибо люди, у которых почти ничего нет, обычно непретенциозны. Он догнал ягнёнка и зарезал его. Вскоре мы сидели вокруг костра с потрескивавшем огнём и наблюдали нанизанную баранину упомянутого ягнёнка, шипящую на длинных деревянных шомполах. Созерцание этих сочных кусочков, охваченных язычками танцующего пламени, быстро привело меня в чувство…».

       А вот на само восхождение местный житель идти не хотел и согласился только после долгих переговоров, чем не преминул воспользоваться Маммери – весь его груз понес горец. Вскоре выяснилось, что отказ татарина имел под собой веские причины – его обувь пришла в полную негодность, от чего ступни стали кровоточить: «В конце концов, он выбросил остатки своих кожаных ычигов в ледниковую трещину и высказал желание вернуться домой. Полагаю, что у него были на то причины. Я знал, что морена была испытанием воли даже хорошо экипированного члена Альпийского клуба; чего же можно было ожидать от бедного невежественного неуча?».

       Что делают англичане? Не сочувствуют человеку, оставшемуся без обуви, а пытаются  «уговорить его идти вперёд». И даже поражаются, что «он не обольщался иллюзиями нашей искусной лести, возможно, потому, что не мог понять ни слова из того, что мы говорили. Предложение, переданное жестами и словом, соответствующим обстоятельству, что ему не заплатят, если он не выполнит работу, просто приведёт к ответным действиям. Избытком нечленораздельных звуков и жестами он хотел показать, что он не такой…».

       В конечном итоге, «невежественный неуч» (Маммери не сообщает, чем он заменил свои ычиги) остался. Стали готовиться к ночевке и к удивлению англичан, забравшихся «в палатку-укрытие и в спальные мешки. Более выносливый татарин отказался от предложенного места рядом с нами» и «лёг под большой скалой на открытом воздухе»… Спутник Маммери Цюрфлюх был уверен, «что к утру татарин окоченеет от сильного ветра» и посему бодрствовал, но в час ночи, в ожидании «оплакивания медленного и жалкого угасания татарина, вылез из палатки, чтобы осведомиться, как обстоят дела.  Спустя несколько минут, клацая зубами, но с не меньшим удовольствием в лице и голосе, сказал, …что татарин не просто жив, но его голые ступни и всё тело, похоже, наслаждаются сном на свежем воздухе!».

       И еще один эпизод все с тем же татарином: «Вскоре мы обнаружили, что вместо того, чтобы поглотить провизию, он даже крошки хлеба не съел. Мы заставили его предварительно съесть ланч или, пожалуй, завтрак, в то время как суп готовился, но он отказался и, казалось, не спешил обедать. Он манипулировал костром весьма искусно, разжигал отвратительные дрова в по-настоящему похвальной манере, и только отвлёкся, когда попытался наградить меня по случаю признательным похлопыванием по спине».

       Итак, восхождение состоялось. Понятна усталось альпинистов, как и объяснимо их желание восстановить утраченные калории. Но извлеченные продукты показали, что необходимо «путешествие к запасам в Тюбенели в поисках печенья и шоколада, чая и супов». Кто пойдет за ними? Естественно, местный житель. Более того: «Татарин выказал радостную готовность отправиться» за продуктами, искренне удивляется Маммери. Что эта радость идет от желания угодить гостям, ему на ум не приходит.

       И картинка следующего дня: «Ближе к вечеру мы увидели, что наш носильщик появился вновь. Плотно набитые рюкзаки – один впереди, другой сзади – большая вязанка дров, висевшая на нём, бурка, искусно накинутая на плечи и пакеты придавали ему вид вытянувшейся магнолии, получавшей удовольствие от вполне полезной для организма и укреплявший местной атмосферы».

       Комментарии, как видится, излишни.

       А теперь что касается меркантильности местных проводников на фоне весьма живописного описания птичьего рынка: «Тем временем носильщик занялся предварительными переговорами о покупке ягнёнка; обязанность оставляемая ему, так как я сам сомневался, что выберу необходимое, до тех пор, пока баранина не будет подана с мятным соусом и другими соответствующими приправами. Единственная покупка, которую я себе позволил, была неудачной. Это случилось в Безенги, и предметом покупки был цыплёнок. Вся пернатая популяция селения была представлена мне. Каждую особь учтивая хозяйка держала за лапы. Правильный  способ отбора указывал хозяин дома, который тыкал пальцем в пронзительно кудахтавшую жертву, что вызывало её конвульсивные дёргания и хлопанье крыльями, отчего появлялся ореол разлетавшихся перьев и предмет покупки вдруг исчезал, оглашая всё селение своим кудахтаньем. В конце концов, после множества старательных тычков, я остановился на трёх птицах, сравнительно молодых и мясистых. Это был результат моего печального опыта, в котором я продемонстрировал тщетность своих усилий. Но наш носильщик никогда не ошибался. В этот  момент он вёл себя великолепно: он объяснил пастухам, как мы вместе преодолели жуткие опасности и мы вели себя почти так же, как и все правоверные, после чего цена на ягнёнка составила один рубль. Это была обычная цена среди туземцев, для иностранцев она доходила до двух и до трёх с половиной рублей».

       И о взаимоотношениях балкарцев, как мы знаем, весьма непростых, с соседями: «Наш татарин, прежде озабоченный сложностями горовосхождений, поделился с нами мнением о сванах. В его голосе звучала радость при описании дикой ярости, испытываемой им от рукопашных схваток. Было ясно: он придерживался мнения, что удовольствие таится в искусном умении подкрасться к противнику и выстрелить в упор из-за удобно расположенных камней. Беседа иллюстрировалась таким богатством жестов и мимики, что наше почти полное непонимание его языка никак не сказывалось на понимании его рассказа».

Право, труд Мамери стоит, чтобы его прочитали.

© Издательство Марии и Виктора Котляровых 1999-2009